Неисследуемые необъяснимые движения побудили меня достать из запасов сушеные грибы вида Psilocybe Semilancaeta. Всего 20 некрупных грибов были опущены в крепкий чай температурой 80′С. Через 15 минут я выпил отвар. Я хотел получить очень легкий трип, но когда я допил последний глоток, у меня уже присутствовала некоторая запутанность ног, что обещало интенсивное путешествие. Это было очень удивительно и немножко тревожно. Я не могу объяснить, почему с такой малой дозы меня проперло как никогда в жизни. Никаких ингибиторов МАО я не принимал даже случайно. Я пришел к выводу, что горячий отвар необычайно быстро впитался, но такой разгон быстро закончится, не набрав высоких оборотов.
Я попытался закончить битву в War Craft II, но было как-то безынтересно. Тогда я решил немного поездить на симуляторе раллийного автомобиля, чтобы составить представление, каково под грибами за рулем. Я ехал аккуратно, но очень медленно. Однако псилоцибиновая волна все нарастала. Очень хотелось прилечь, веки налились тяжестью. Я попытался принять душ или хотя бы почистить зубы, но понял, что не могу.
Я прилег в постель, закрыл глаза и стал смотреть цветные паттерны на изнанке век. Тело бастовало и распиралось – то заявляло, что я отлежал руку, то появлялась фантомная боль в печени (болеть там давно нечему). Слюнявая улыбка улиткой ползла по лицу. Горло совершало надрывные глотательные движения. Вдруг я, видимо, уснул – я все пытаюсь объяснить, как случился такой интенсивный трип от 20 грибков – синестезия достигла уровня диссоциации. Мне приснилось, что мир – голограмма. То есть каждая его часть несет информацию обо всем мире. Я, как часть мира, отождествился с ним. Я понял, насколько искусственно деление на субъективное и объективное. Разницы между ними нет. Жизнь – это волны, пробегающие по морфогенному полю мира. А значит, смерти нет. От такого открытия я проснулся. И решил законспектировать полученные знания:
1) все равно
2) и нет разницы, сижу я или пишу
3) надо радоваться жизни
И я принялся радоваться. Мелкие частички мира, как мотыльки, как новогодняя мишура, кружились и плясали. Играла веселая музыка.
В разгар праздника кто-то наклонился ко мне и сказал:
«Ну, порадуешься ты так, что веселье начнет из канализационных люков переть – и что?»
Пляски оборвались, музыка застыла на слабой доле, стало пусто, тоскливо, неловко. Я понял, как скучно быть миром, ведь каждая его часть несет информацию обо всем, что есть, что было, что будет. Мир заперт в себе, как семь дней в неделе, и выхода нет, потому что иного не дано. Он сам – своя память, сам – своя вечность, сам свое предсказание. Единственное, что утомленный собой мир желал, это покой, – но смерть невозможна. Радость жизни, постигшая меня пятнадцать минут назад, отражаясь, как волна, постоянно возвращалась, нарушая мой покой.
Поскольку каждая часть мира равна всему миру, я не удивился, что побывал своим другом, своей женой, своим ребенком, своим автомобилем, всеми героями игры WarCraft, всеми участниками Психоделического форума, коллегами по работе, Александрийским столпом, электроэнергией, унитазом, горой, землетрясением, молнией, временем, памятью. Я старился, умирал, рождался вновь и рождал сам. Я находился в знакомой мне квартире, но незнакомой реальности. Любое мое действие рождало непредставимые последствия. Кому-то приходилось мчаться через ночь и снег, когда я чесал нос. Если я вглядывался правым глазом, то молния пробегала по левой ноге, и та исчезала. Унитаз оскорблялся, когда я желал помочиться в него. Я преодолевал медленные и быстрые фазы жизни. Я мучительно долго был камнем, глядящим на василек и закат. Или я жил так быстро, что меня никто не замечал. Но я никак не мог вернуться обратно, хотя я знал, что не раз проходил эту череду превращений и возвращался всегда.
«20 грибов – очень маленькая доза для таких приходов», – подумал я, – «наверное, я сошел с ума».
И понял, что возвращаюсь.
Автор: Ash
ya.ru
